Открывая Гауденцио Маричелли: элементы итальянской архитектуры эпохи Возрождения в русском провинциальном зодчестве

Костромских искусствоведов давно интригует имя архитектора Маричелли. Все известные до нашего времени сведения о нем собраны в книжке о художественной культуре и истории города Нерехты. Авторы ее констатируют: биографические материалы о зодчем ограничиваются тем, что он явился в Россию из Турина и пробыл здесь с 1792 по 1822 годы, приняв здесь православие, что все постройки его погибли, осталась, вероятно, одна – колокольня Успенской церкви в селе Тетеринском близ г.Нерехты.

Однако сведение воедино уже известных и вновь разысканных материалов о нашем герое позволяет значительно расширить знания о нем и увидеть в Маричелли оригинального и плодовитого зодчего.

В документах и литературе его именуют то Яковом Яковичем, то Иваном Ивановичем, то Маричелло, то Марицелло, а иногда как «немец из Турина». Идет же речь во всех случаях о Гауденцио Маричелли родом из швейцарского города Тессина, который строил в России по всей Верхней Волге вплоть до Казани.

Первые известия о работе зодчего в нашем крае относятся к 1790-м годам, когда он проектировал и строил для владельца костромского села Перепелицино А.Нечаева Вознесенскую церковь. Храм, к сожалению, не сохранился, и это не позволяет видеть один из начальных опытов художника на русской земле.

К 1806 году относятся хорошо документированные сведения о Маричелли. В это время он пребывает «архитектором помещицы девицы Марии Александровны Титовой» и руководит постройкой в ее селе Михайловском (близ г. Фурманова) церкви Архангела Михаила. По его «планам и шаблонам» собирают здесь иконостасы, предназначенные для храма.

В облике Михайловской церкви нет ничего оригинального. Это обычная для наших мест постройка, тип и формы которой выработаны поколениями местных строителей. И шатровая ее колокольня лишь подчеркивает традицию. Некоторое вмешательство в привычные формы наблюдается в слишком вытянутой, неправильной форме шатра и вертикальных поясах на северном и южном фасадах четверика, приводящих к асимметрии в декоре.

Упоминавшаяся уже колокольня церкви села Тетеринского окончена строительством в 1820 году. В церкви священствовал в первой половине XIX века историк М.Диев и зафиксировал авторство архитектора с необычной фамилией. Это четырехъярусный высокий (60 м) столп с сильно упрощенным, лишенным пышных деталей, барочным обликом. Нижние ярусы ее усложнены в плане, углы их усечены и выступают парами колонн. Среди особенностей звонницы отметим круглый в плане верхний ярус, утопленное обрамление арок этого яруса и наличие здесь же балюстрады.

Формы этой колокольни заставляют обратить внимание на утраченную церковь поселка Старая Вичуга и ее звонницу (не сохранилась). У последней те же усложненные в плане нижние ярусы, та же балюстрада, те же обрамления арок. Лишь одно отличие: вичугский столп более богато украшен (капители, руст, развитые карнизы). И это не случайно: звонница построена на 19 лет раньше колокольни в Тетеринском, когда барокко в костромском крае еще не вполне утратило своих позиций.

Возникает вопрос: подражал ли Маричелли в своей тетеринской постройке колокольне другому архитектору или это его же детище, но появившееся в иную художественную эпоху? Автор склонен к тому, что обе колокольни проектировал швейцарец. И убеждает в этом не только стилистический анализ, но также известная очень тесная связь Маричелли с Вичугой (подрядчики на строительстве церкви в с. Михайловском были в основном из этого села) .

Церковь Вичуги, не сохранившиеся же окружавшие ее рыночные постройки, а также стоящий невдалеке усадебный дворец графа С.П.Татищева, небольшой флигель, остатки парка с круглым прудом – все это располагалось на одной оси, составляло единый ансамбль и спроектировано в конце 1790-х годов в целом, по-видимому, тем же Маричелли.

Вглядимся же в памятники вичугского ансамбля. Колокольня и церковь составляют единую композицию «кораблем» и потому, надо полагать, одновременны. Кубический объем церкви с севера и юга оформлен мощными шестиколонными портиками и увенчан пятигалвием, боковые главы которого поставлены на углы здания и основания их выражены архитектурно на фасадах. Стены ее на уровне второго света прорезаны полуциркульными тройными окнами. Обращает внимание разностильность церковного и колоколенного объемов и некий поиск формы во всей постройке.

Дворец – стилистически целен. Это двухэтажное здание усложненного П-образного плана. Главный и парковый фасады его одинаково парадны. В центре их, приподнятые над линией кровли, четырехколонные портики. В скошенных углах здания выступают арки с балконами, которые поддерживаются двумя парами колонн. Углы центрального объема обработаны продольным рустом. Монотонность стены постройки скрашивается также трехчастными окнами в ордерных наличниках.

Было предположение, что дворец Татищева построен губернским архитектором П.И.Фурсовым. Оно основывалось на том, что Фурсов и Татищев были знакомы, ибо одновременно пребывали в Костроме: один служил архитектором, а другой являлся предводителем губернского дворянства. Но в формах дворца нет черт, присущих архитектурному почерку Фурсова. Тот тяготел к обобщенным формам, крупным и своеобразным декоративным деталям. Дворец же дробен в объеме (центральный куб, парковые ризалиты, башенки). В нем заложена легкость, присущая южным постройкам (портики-балконы, «итальянские» окна). Автор склонен сегодня полагать, что и дворец был спроектирован Маричелли.

   

В 1810 году Маричелли приступает к сооружению Шуйской соборной колокольни. В 1819 году, выведенная до четвертого яруса, она рухнула. Достраивалась она под наблюдением владимирского губернского архитектора Е.Я.Петрова. Подрядчиком при этом был крестьянин владимирского уезда Михаил Савватеев.

Колокольня выполнена в упрощенных формах позднего классицизма. Это грандиозный столп (106 метров) из трех сужающихся кверху цилиндров, поставленных на усложненный в плане нижний ярус. Полусферическая кровля с люкарнами увенчана высоким (поздним) шпилем. Основные мотивы оформления – высокие арки, прорезающие тела цилиндров, трехчетвертные колонны сурового ордера в их устоях и характерные для Маричелли утопленные обрамления арок 3-го яруса звонницы.

Можно предполагать, что первоначальный замысел сооружения, в котором улавливается влияние рязанской соборной колокольни, связанной с именем С.А.Воротилова (в общей композиции и планировочной структуре), в целом в сооружении сохранен.

Во время работы над колокольней Маричелли создает целый ряд менее крупных построек в самой Шуе, соседнем промышленном селе Иванове (г.Иваново) и их окрестностях.

Так в 1810 году он переоформляет в Иванове набойный корпус мануфактуры знаменитого О.Сокова в старообрядческую молельню, а затем в церковь. Следы этой работы сохранились в объемной композиции постройки и, по-видимому, в наличниках «с ушами».

Иваново – уникальный в архитектурном отношении город. Облик его складывался стихийно. В панораме центра его было необычное сочетание фабричных построек с их колоннами труб, водонапорными башнями, многочисленными и разнообразными дымниками, а также церковных объемов с их луковичными главами, ярусными и шатровыми столпами колоколен и т.д.

В этом ансамбле важную роль играл расположенный на возвышении комплекс построек бывшего Покровского монастыря. И среди них возводившееся по «плану» Маричелли одно из лучших его произведений – Троицкая церковь, законченная строительством в 1817 году.

Это было богато украшенное и необычное по силуэту здание. Квадратное в плане, оно имело скругленные углы. Фасады его выступали шестиколонными портиками, подобными тем, что украшали вичугскую церковь. Углы храма были прорезаны тройными арочными окнами в полуколоннах, а на уровне второго света – полуциркульными тройными (снова как у вичугского памятника). Видевшие церковь до разрушения вспоминали, что постройка была четырехстолпной, что «своды ее были перекинуты так легко, что стоя под ними как будто не чувствуешь никакой тяжести». Это дает основание предполагать, что своды были купольными и потому пять куполов кровли, придававшие постройке неповторимые черты, не были бутафорией, а следовали конструкции. Необычное это завершение напоминает постройки эпохи Возрождения в Италии, когда купол был чуть ли не единственной формой завершения культовых зданий.

Известный Шуйский краевед Н.А.Звездин сообщает о работе Маричелли в 1819 году на Шуйском гостином дворе. Постройка эта состоит из двух похожих корпусов, расположенных друг против друга на торговой площади. Один из них закончен строительством в 1821 году, другой – в конце 1820-х годов. Это сильно вытянутые одноэтажные параллелепипеды с возвышающимися в центре мезонинами. Первоначально постройки сообщались с пространством площади галереями (заложены). Галереи открывались тройными арками, обрамленными выступающими из устоев полуколоннами (аналогичными окнам на Троицкой церкви в Иванове). Оформление фасадов завершают колонные портики большого ордера в центре зданий и портики с полуколоннами по сторонам фасадов.

В 1817 году Маричелли упоминается работающим в Николо-Шартомском монастыре (12 км от Шуи). Там он строит ограду и паперть какого-то здания.

Последняя по времени из известных построек Маричелли в нашем регионе – звонница в богатом промышленном селе Лежнево, законченная строительством в 1823 году. В ней зодчий отказывается от грандиозных размеров Шуйской колокольни, обновляет композицию и, как в Троицком храме, говорит только ему присущим языком. Это изящный четырехъярусный столп, три нижних яруса которого восьмигранные в плане, а верхний круглый. Грани ярусов прорезаны высокими арочными проемами, над которыми располагаются круглые функциональные или декоративные окна. По углам ярусов – парные приставные и трехчетвертные колонны различного ордера.

Если мысленно отбросить небольшую надстройку под куполом колокольни, появившуюся здесь в 1870-х годах вместе с вмонтированными в нее часами, то едва намеченной конструктивно ярусностью и обилием колонн постройка отдаленно напомнит знаменитую Пизанскую башню. По утверждению старых путеводителей, лежневская колокольня красивейшая в крае. И с этим нельзя не согласиться. Этой постройкой зодчий взял профессиональный реванш за Шуйскую неудачу.

При всем обилии построек, приписываемых сегодня Маричелли, его биография и творческая судьба его далеки от исчерпания.

Родом он из Тессина, но там о нем не сохранилось никаких сведений. По-видимому, их следует искать в Турине, откуда он приехал в Россию. В 1800-е годы он живет в костромском селе Михайловском, но когда ведет обширные работы в Шуе и ее окрестностях, то временно или постоянно должен был проживать там. В документах Шартомского монастыря он именуется «города Шуи архитектор каменного строения». Но это еще не значит, что он занимал этот пост официально. Позднее в делах по строительству колокольни его упоминают как «иностранного архитектора, работающего по контракту». И здесь же упоминается то, что он принял православие.

Был Маричелли человеком практичным и часто выступал в осуществлении своих проектов руководителем работ. Иногда это затрудняет определение его авторства. Так в подсудном и не вполне ясном деле о разрушении колокольни говорится, что он «подрядился согласно имевшемуся у строителей плану и фасаду, утвержденному начальством».

По-видимому, неудача с колокольней и судебное преследование по этому поводу заставили Маричелли оставить Россию в 1822 году. Но эта дата не согласуется с нашим утверждением в том, что он является автором проекта дворца Татищева, ибо о дворце говорится в 1824 году как «о вновь построенном» и одновременно упоминается о «собственном весьма хорошем архитекторе» Татищева. Возможно, автор ошибается, приписывая вичугскую постройку Маричелли.

Можно предполагать, что Маричелли приехал в Россию начинающим архитектором. Во всяком случае зарубежного опыта ему недостает, чтобы сразу ярко проявить себя. Долгие годы он ищет себя в профессиональном плане. При этом осваивает местные архитектурно-строительные традиции, учится у С.А.Воротилова. И, наконец, вырабатывает свой стиль, в котором соединены формы русского провинциального зодчества и элементы итальянской архитектуры эпохи Возрождения.

Вероятно, могут обнаружиться и другие постройки Маричелли как в России, так и за границей. Но и тех, что известны сейчас, уже достаточно, чтобы говорить о нем как о талантливом зодчем.

Stylarium.ru
2 октября 2014